Дорога, которой не видно конца

Дорога, которой не видно конца

Им приглянулась гостиница «Белый бык» на площади Ам Гоф, она не достаточно поменялась со времен Моцарта, и владелец повытрепывался, что шестилетний Моцарт останавливался в ней, когда в первый раз приезжал в Вену. Полицейское управление находилось вблизи.

Утро было солнечное, теплое, по-осеннему прозрачное, но у Джэсона было тяжело на Дорога, которой не видно конца душе. Действия у городских ворот оставили противный осадок и не давали покоя. Обыск и допрос так его потрясли, что он уже не испытывал радости от пребывания в том самом доме, где некогда обитал Моцарт.

Карета проехала по Богнерштрассе через Кольмаркт, по Грабену до полицейского управления, минуя многие места, в Дорога, которой не видно конца свое время отлично знакомые Моцарту, но ничто не могло развеять темного настроения Джэсона. Моцарт жил и на Кольмаркт, и на Грабен, этот город Моцарт обожал, но сейчас Джэсону все было индифферентно. Сколько раз он предвкушал собственный 1-ый денек в Вене, грезил насладиться каждым ее уголком, а сейчас должен мыслить о том Дорога, которой не видно конца, какой допрос ему учинят в полицейском управлении.

Полицейское управление оказалось темным сероватым зданием с зарешеченными окнами и томными коваными дверцами. Джэсон оставил Ганса на улице, а сам с Деборой проследовал за караульным в черную приемную. На грубо сколоченных скамьях, в спертом воздухе посиживало огромное количество людей; то были фермеры Дорога, которой не видно конца, прибывшие в Вену находить работу.

Дебора с трудом разбирала их провинциальный гортанный говор.

– Длительно ли нам придется ожидать? – спросила Дебора караульного.

– До конца денька. А может, и до завтра. Некие дожидаются целую неделю.

– Но нам назначено свидание. Караульный саркастически улыбнулся.

Но когда Дебора засунула ему два гульдена и произнесла Дорога, которой не видно конца, что их ожидает сам государь Губер, караульный стремительно припрятал средства и повелел им следовать за ним.

После неприглядной приемной кабинет Губера поразил Джэсона своим убранством, говорившим об утонченности вкуса владельца. Томные красноватого бархата занавеси закрывали окна, стулья поблескивали позолотой, мощная печь из белоснежного кафеля занимала весь угол, а сам Дорога, которой не видно конца Губер восседал за отделанным мрамором столом. Он очевидно поджидал их. Его отлично сшитый сероватый сюртук и шелковый галстук отвечали самой последней моде. Но встреча, видимо, не обещала ничего неплохого.

Заметив, что Дебора рассматривает оголенную, в человечий рост мраморную фигуру, Губер гордо объявил:

– Это Венера, госпожа Отис, она Дорога, которой не видно конца скрашивает мне жизнь. Как вы ее находите?

– Прошу вас, государь Губер, возвратите наши паспорта.

– Вы не одобряете моего вкуса?

– Мы приехали сюда из Бостона не для того, чтоб учить искусство.

– Не сомневаюсь.

Пришло неудобное молчание, и Джэсон поторопился добавить:

– Государь Губер, вчера вы заверили нас, что отдадите нам паспорта.

– Неправда, я только Дорога, которой не видно конца произнес, что вам нужно явиться сюда и ответить на некие вопросы. Это неминуемая формальность, пока вы находитесь в нашем государстве.

– Что вы желаете знать, государь Губер? – спросил Джэсон, с трудом сохраняя невозмутимость.

– Антон Гроб гласит, что у вас надежные советы и что ваш свекор влиятельный бостонский банкир Дорога, которой не видно конца. Он прислал Гробу на ваше имя тыщу гульденов. Как вы предполагаете ими распорядиться?

– Это наше личное дело, – возмутилась Дебора.

– Советую вам отвечать на мои вопросы.

– Но это вас не касается.

– Госпожа Отис, нас касается все происходящее в Вене. Как длительно вы собираетесь пробыть в городке?

Деборе нетерпелось ответить Дорога, которой не видно конца: ни одного денька, но она сдержалась:

– Все находится в зависимости от супруга. И от его встречи с государем Бетховеном.

– Нам необходимы четкие сроки.

– Мне будет нужно около 3-х месяцев, государь Губер, – ответил Джэсон.

– И где вы собираетесь их провести?

– В Вене.

– Исключительно в Вене?

– Может быть, также в Зальцбурге.

– Отчего в Зальцбурге Дорога, которой не видно конца?

– Молвят, что прекрасный город. Он заслуживает посещения.

– К тому же там родился Моцарт.

Джэсон желал было ответить, что ему это индифферентно, но Губер обогнал его:

– Вы очевидно интересуетесь Моцартом. Гроб только подтвердил мои подозрения. Ваш свекор написал об этом Гробу. Как я понимаю, государь Пикеринг не Дорога, которой не видно конца делит этой вашей страсти. Надеюсь, вас интересует только его музыка.

– Я уже гласил, государь Губер, что я композитор. Тут я могу восполнить свое музыкальное образование.

– И, все же, для посещения Зальцбурга вам будет нужно особенное разрешение.

– Это правило непременно для всех? – опешил Джэсон.

– Для неких, по нашему выбору. Все законы Дорога, которой не видно конца и правила, установленные государством, должны безоговорочно производиться.

Тоном учителя, допрашивающего провинившихся учеников, Губер спросил, где и когда они родились и какое положение занимают в Америке, а потом поинтересовался:

– Есть ли у вас родственники либо друзья в Австрийской империи?

Джэсон ответил, что нет, но что он уповает познакомиться с друзьями Бетховена Дорога, которой не видно конца и, может быть, Гайдна и Моцарта.

Дебора добавила, что ее супруг не только лишь композитор, да и неплохой пианист. Лучше она именовала бы меня просто банковским служащим, поразмыслил Джэсон.

Им показалось, что допрос окончен, но Губер спросил:

– А вы не студент?

– Нет. Правда, вы сможете считать меня студентом Дорога, которой не видно конца, изучающим музыку Бетховена.

– И вы не собираетесь поступать в местный институт?

– Нет! К чему мне это?

– Но вы ведь останавливались в Гейдельберге?

– Да. Так как Гейдельберг находится на пути в Вену.

– Не встречались ли вы там со студентами? Институтские студенты – главные затейщики всех беспорядков, – зло произнес Губер. – В Дорога, которой не видно конца особенности в германских княжествах и Гейдельберге. Мы не спускаем с их глаз. Мой вам совет, держитесь от их подальше.

– Мы это будем подразумевать. Спасибо за предупреждение, государь Губер, – произнесла Дебора.

Сейчас они не сомневались, что Губер возвратит им паспорта, но тот протянул им временные визы, поперек которых написал: «Действительны до 1 января 1825 года Дорога, которой не видно конца».

– На три месяца. Если вы возжелаете пробыть тут подольше, придется обратиться ко мне за продлением.

– Но вчера вы произнесли… – начала Дебора.

– Я обещал возвратить вам паспорта, если вы удовлетворительно ответите на все вопросы. Вы на их не ответили. Не считая того, у вас отыскали нелегальные книжки.

– Я не знал Дорога, которой не видно конца, что они у вас запрещены, – произнес Джэсон.

– Это не оправдание. Вас можно арестовать за одни только книжки. Вот они – губительные последствия демократии. Мы пресекаем их в корне. Пока вы живете в Вене, вам следует докладываться в полицию. А сейчас, прошу вас, по 20 гульденов за каждую временную визу. Кстати Дорога, которой не видно конца, что вы собираетесь делать с вашим кучером?

– Можно ли нам его бросить?

– В таком случае заплатите также и за него.

– Сколько стоит вид на жительство, государь Губер?

– 5 гульденов.

Джэсон молчком уплатил средства.

– Ну как, вы уже встречались в гостинице с призраком Моцарта?

– Я не верю в призраков.

– Если надумаете переехать Дорога, которой не видно конца, сообщите нам собственный новый адресок.

– А когда мы получим паспорта?

– Когда мы разрешим вам выезд из Вены.

– Это все? – спросил Джэсон, кипя от бешенства.

– Запомните, что за публичный покой и порядок в Вене отвечаю я.

Возвратившись в гостиницу, Джэсон послал Ганса к Антону Гробу с просьбой назначить им Дорога, которой не видно конца встречу, и банкир прислал незамедлительный ответ: он приглашал их к для себя на Кольмаркт завтра вечерком. А пока Джэсон решил оглядеть дворец Коллальто, тот, где Моцарт играл шестилетним ребенком. Дворец был совершенно рядом, стоило только пересечь площадь Ам Гоф. Джэсон лицезрел его из окна гостиницы.

Остановившись перед дворцом, Джэсон пристально Дорога, которой не видно конца рассматривал это пространное, в 5 этажей здание с бессчетными высочайшими окнами. Ему вдруг явилась идея постучать в дверь. На стук отворил ливрейный прислужник.

– Могу ли я созидать управляющего? – спросил Джэсон. – Я приехал из Америки, чтоб собирать сведения о Моцарте.

Никак не удивившись, как будто просьба была самой обыкновенной, прислужник Дорога, которой не видно конца кивнул и отправился за управляющим. Через минутку к ним вышел высочайший сухощавый старик с бесстрастным лицом. Он представился как Христоф Фукс, главный управляющий его сиятельства графа Коллальто.

– Правда ли, что Моцарт ребенком давал концерт в этом дворце? – спросил Джэсон.

– Сущая правда. – Управляющий ожил и снисходительно поглядел на Дорога, которой не видно конца напористого юного человека. – Я сам слышал его игру.

– Но ведь это было более шестидесяти годов назад! – опешила Дебора.

– Я навечно запомнил тот необыкновенный денек. Мне было 20 лет. В те времена основным управляющим у графа был мой отец. Я никогда не лицезрел ничего подобного. Моцарт был необычным ребенком.

– Гости остались довольны Дорога, которой не видно конца его игрой? – спросил Джэсон.

– Они болтали весь концерт от начала до конца. – А позже вам еще приходилось его созидать?

– Не раз. Много лет спустя, незадолго до погибели, он жил вблизи, на Юденграссе. Но тогда он уже растерял всех собственных богатых покровителей. В один прекрасный момент, за год либо Дорога, которой не видно конца два до погибели, я лицезрел его у входа в соседнюю иезуитскую церковь, где исполнялась, его месса, и мой владелец граф Коллальто прошел мимо, не сказав ему ни слова. Как будто его сиятельство никогда и знаком с ним не был. Мне думается, графу очень не приглянулась его опера «Свадьба Фигаро».

– А вам она Дорога, которой не видно конца приглянулась?

Христоф Фукс улыбнулся, но промолчал.

– А вы гласили с ним тогда в церкви?

– Да, после ухода графа.

– И Моцарт с вами дискутировал?

– Милая госпожа, ведь мы с ним нередко обедали в одной таверне.

– Неуж-то вы так отлично его знали?

– В мои обязанности входило устройство Дорога, которой не видно конца концертов и заключение торговых сделок.

– А не сетовал ли он когда-нибудь, что к концу жизни знать отвернулась от него? – спросил Джэсон.

– Он был не в фаворе практически у всех вельмож, и знал это, но когда об этом входила речь, он смотрел на все хорошим размеренным взором и только пожимал плечами. Он Дорога, которой не видно конца продолжал придумывать свою музыку, а все другое ему было индифферентно.

– Как вы думаете, он подозревал, что тяжело болен?

– Тяжело болен? Всего за два месяца до погибели он сочинил целых две оперы.

– Тогда отчего он погиб таким юным?

– Я и сам себя спрашивал об этом.

– Может, предпосылкой было Дорога, которой не видно конца его слабенькое здоровье? Болезнь почек, как утверждал его доктор?

– Сомневаюсь. Разве исключительно в том повинен был сам доктор.

– Каким образом? – спросил Джэсон.

– По небрежности либо по какой другой причине.

– Вы серьезно так думаете?

– Я знал лечившего его доктора. Понятно ли вам, – управляющий показал на площадь Ам Гоф, – что здесь происходили Дорога, которой не видно конца рыцарские поединки Габсбургов? А сейчас лошадки имперской кавалерии так звучно стучат по булыжникам, что не дают спать. Видно, они до сего времени представляют, что ведут войну с Бонапартом.

– Почему они так страшатся Бонапарта? Ведь он издавна в могиле.

– Но идеи его живые. Бонапарт был человеком, который сам пробил Дорога, которой не видно конца для себя дорогу.

– И стал царем!

– Царем по заслугам, не по рождению. Но вы, кажется, интересуетесь Моцартом?

– Да. Мы гласили о причинах его погибели.

– Желаете знать правду? – спросил Фукс.

– Кто же этого не желает. Вам известны подробности его погибели?

– На мой взор, во всем виноваты доктора.

– И вы сможете Дорога, которой не видно конца это обосновать? – недоверчиво спросила Дебора.

– Да. Тому есть очевидец, Йозеф Дейнер. Он был владельцем таверны, которую посещал Моцарт практически до самой погибели. Дейнер говорил мне, что 1-ый увидел, что у Моцарта стало со здоровьем плохо; Дейнер пригласил доктора и позже был с нездоровым до самого конца.

– И этот Дейнер Дорога, которой не видно конца живой? – Рассказ Фукса показался Джэсону убедительным.

– Как бы живой. Я очень слаб, чтоб выходить из дома.

– А где проживает Йозеф Дейнер?

– Его таверна была на… – Фукс беспомощно вздохнул. – Не припомню. В 1790 году его таверна находилась не на Грабен и не на Кольмаркт, а на некий другой улице, недалеко от тогдашней Дорога, которой не видно конца квартиры Моцарта. Потому Моцарт нередко в ней обедал. Я пару раз там с ним сиживал. Он не отрешался от стакана вина, когда ему позволяло здоровье. Разве такое можно запамятовать? У него был капризный желудок. Некие кушанья шли ему на пользу, а другие вызывали боли. – Фукс покачал головой. – Уж эти мне Дорога, которой не видно конца доктора.

– Вы знали и Сальери? – спросил Джэсон.

– Правительского капельмейстера? Как, знал. А вот где жил Дейнер, не припомню.

– Может, мне лучше зайти в другой раз, завтра?

– Не стоит. Если я сейчас не вспомнил, то и завтра не вспомню. Необходимо найти дом, где Моцарт провел свои последние Дорога, которой не видно конца деньки.

– А вы не ошибаетесь?

– Он был рядом с таверной Дейнера. Дейнер говорил мне, что посодействовал Моцарту добраться до квартиры в тот денек, когда Моцарт в последний раз вышел на улицу. Позже он слег и уже больше не вставал, а скоро скончался, – Фукс приметно опечалился. – Сейчас я сам не собственный. Мне Дорога, которой не видно конца предложили уйти на покой, а я прослужил тут всю жизнь. Всю жизнь служишь одному владельцу, и вдруг всему приходит конец, и ты остаешься в полном одиночестве, никому не подходящий.

Управляющий потянул за ручку звонка и, до того как Джэсон успел промолвить слово, прислужник отворил дверь, взял Фукса под руку и Дорога, которой не видно конца увел его вовнутрь, в мертвую тишину старенького дворца.

Колоритное солнце и оживление, царящее на площади Ам Гоф, незначительно рассеяли сумрачные мысли Джэсона; кое-где в этом городке есть люди, которые посодействуют ему отыскать Йозефа Дейнера либо хотя бы 1-го из медиков, лечивших Моцарта.

Антон Гроб

На последующий Дорога, которой не видно конца денек Антон Гроб необыкновенно гостеприимно, как старенькых знакомых, принял Джэсона и Дебору. Прислужник провел их в гостиную, и владелец, излучая душевность, поторопился им навстречу. Банкир был небольшим, толстым, сутулым человечком с белоснежными, как снег, волосами, розовыми щеками и ангельской ухмылкой.

– Я решил устроить вам музыкальный вечер, – произнес Гроб. – Это наилучший метод познакомиться Дорога, которой не видно конца с Веной. Я сам музыкант-любитель, и, думаю, вам будет приятно слушать квартеты Моцарта и Бетховена. Когда мы покончим с делами, к нам присоединятся трое моих друзей, тоже музыкантов-любителей, и мы устроим маленький концерт.

– Отлично, – отозвался Джэсон, удовлетворенный тем, что без усилий соображает речь банкира Дорога, которой не видно конца.

– Позвольте показать вам мои апартаменты. – Гроб был само радушие.

– Ваши кресла с их красной обивкой сделают честь царскому дворцу, – похвалила Дебора.

– У вас красивый вкус. Это императорский пурпур. Пурпур Габсбургов.

Банкир с гордостью водил их по гостиной. Деборе приглянулись стенки с белоснежными панелями и позолотой, два прекрасных зеркала на обратных концах Дорога, которой не видно конца залы, высочайшие, выходящие в сад окна, сверкающая люстра. Гроб, должно быть, был очень богат.

Заметив ее восхищение, Гроб объяснил:

– Вточности такая же люстра висит в Гофбурге.

Но главную гордость банкира составляла коллекция произведений искусства: бюст работы Бернини, два дубовых стола семнадцатого века, некогда собственность 1-го из пап, золотые канделябры Дорога, которой не видно конца работы Челлини и часы, типо принадлежавшие в детстве Марии Антуанетте.

Дом банкира находился на Кольмаркт, у Михаэлер-плац, в самом центре Вены, откуда было рукою подать до Гофбурга и собора св. Стефана.

Потом Гроб повел их в музыкальную комнату, где показал фортепьяно новой конструкции. А когда Дебора выразила удивление по Дорога, которой не видно конца поводу того, что банкир таковой любитель музыки, он пожал плечами и ответил:

– Это естественно. Каждый образованный человек в Вене имеет фортепьяно. Не желаете ли его опробовать, государь Отис?

– Пожалуй, только не на данный момент. – Пальцы Джэсона утратили упругость.

– Может быть, вы все-же передумаете. – Гроб извлек из настенного сейфа Дорога, которой не видно конца фортепьянную сонату Моцарта и с величайшей почтительностью подал нотки Джэсону.

– Посмотрите, это оригинал, – похвалился он.

Сердечко Джэсона учащенно забилось, мелодия уже звучала у него в голове. Музыка оказалась внезапно печальной. Соната была написана в форме фантазии, Джэсон играл, и ему казалось, что он ведет с Моцартом долгую, сердечную Дорога, которой не видно конца беседу.

Гроб и Дебора одарили его рукоплесканиями, но он-то знал, что играл плохо, и потому счел их одобрение неискренним. Невзирая на пронизывающую ее грусть, соната была умопомрачительно живой.

– Как для тебя удалось найти настолько образованного человека? – спросил Джесон Дебору.

– Я попросила отца поместить наши средства у банкира Дорога, которой не видно конца, который интересуется музыкой. Вена музыкальный город, и я не колебалась, что это не составит труда.

Джэсон в душе похвалил Дебору за проявленную находчивость, Дебора, может статься, еще окажется ему очень полезной в выполнении его миссии.

– Я польщен, что вы одобряете выбор собственной супруги, государь Отис, – произнес Гроб.

– А я ценю Дорога, которой не видно конца ваш музыкальный вкус.

– Таких любителей музыки, как я, в Вене величавое огромное количество. Тут это не уникальность.

– Вы современник Моцарта?

– Да. Мне шестьдесят. Я родился в 1764 году. Можно сказать, его ровесник. Я всего на восемь лет молодее.

– И вы его знали?

– Я не был знаком с ним Дорога, которой не видно конца лично, но слышал его игру. А один из моих друзей, которого я вам представлю, брал у него уроки. Государь Пикеринг упомянул о вашем интересе к Моцарту. Написал, что вы им околдованы.

– Мой свекор преумножает. Я просто фанат Моцарта. А вы?

– В Вене вас сочтут невежей, если вы исключите из Дорога, которой не видно конца свого репертуара вещи Моцарта.

– Вы знакомы с Бетховеном?

– Я встречался с ним по делам, но нас не назовешь друзьями. Если желаете, я могу посодействовать вам познакомиться с ним. Государь Пикеринг сказал, что вы желаете заказать государю Бетховену ораторию. Я буду счастлив вам посодействовать.

Тронутый предупредительностью Гроба, Джэсон спросил:

– А с Сальери Дорога, которой не видно конца вы тоже знакомы?

– Мы встречались.

– Не могли бы вы представить меня и ему?

– Боюсь, что это нереально.

– Отчего?

– Он нездоров. Не видится ни с кем, не считая близких друзей.

– Прогуливаются слухи, как будто он сошел с разума.

– Сошел с мозга? – с изумлением повторил Гроб. – Здесь какая-то ошибка Дорога, которой не видно конца, он болен, но в здравом рассудке. До собственной отставки он был императорским капельмейстером. Никто из музыкантов не состоял в этой должности так длительно. Сальери 50 лет кряду был придворным композитором и вышел в отставку с полным содержанием. Навряд ли наш правитель оказывал бы милости человеку, лишившемуся разума. Но, как понятно Дорога, которой не видно конца, от слухов не спастись.

– Означает, вы считаете это вымыслом?

– Я считаю, что настолько приличному человеку, как вы, не стоит тратить время на подобные пустые и необоснованные росказни. Я от всей души надеюсь, что не эта причина привела вас в Вену.

– Что вы имеете в виду, государь Гроб? – притворился непонимающим Джэсон.

– Я Дорога, которой не видно конца имею в виду ваше желание повидаться с Антонио Сальери.

– Вы против? Отчего?

– Он пользуется покровительством императорской семьи. А это означает, что его покой нарушать нельзя.

– Мой супруг приехал в Вену повидаться с Бетховеном, – воткнула Дебора. – И, не считая того, он вожделеет восполнить свое музыкальное образование.

– Тогда Дорога, которой не видно конца для чего ему встречаться с Сальери?

– Я не понимаю, почему беседа с нездоровым музыкантом может быть ненужной.

– Вы гласили об этом с государем Губером?

– Нет.

– Уместно. Он посетил меня в связи с вашим приездом, кстати, в тот денек, когда вы приехали в Вену. Я сходу сообразил, что Губер непопросту сам Дорога, которой не видно конца нанес мне визит.

– Вы с ним знакомы?

– Немного. Он подчиняется полицейскому комиссару графу Седельницкому, самому влиятельному лицу в Вене после князя Меттерниха, и, все же, князь уполномочил Губера, в случае необходимости, действовать без помощи других. Губер занимается политическими делами. Но вам нечего волноваться. Я заверил его, что вы приехали Дорога, которой не видно конца в Вену с хорошими советами и только для того, чтоб повстречаться с Бетховеном, и что вы интересуетесь Моцартом только как композитором. На него, мне кажется, произвело воспоминание, что вы человек состоявшийся и положили в банк тыщу гульденов.

– Это моя супруга решила положить в ваш банк настолько крупную сумму. Собственные Дорога, которой не видно конца средства у меня при для себя.

– Советую и вам последовать ее примеру.

– Я подумаю.

– Сможете на меня положиться, государь Отис, я позабочусь о ваших делах.

Джэсон уже не ощущал к нему прежнего доверия.

– Благодарю вас. А не могли бы вы получить назад наши паспорта?

– Попробую. Должно быть, это из-за Дорога, которой не видно конца книжек, которые у вас нашли.

– Неуж-то из-за Шекспира?

– Мы чтим его, но в наше время некие эпизоды в его пьесах кажутся неприемлимыми. Жалко, что ваше знакомство с Веной началось настолько безуспешно, но со времен Бонапарта подобные меры стали нужны. Вы, должно быть, считаете нас негостеприимными Дорога, которой не видно конца. Очевидно, у себя в Бостоне вы привыкли к равноправию. Тут все обстоит чуть по другому. Война Франции с Австрией тянулась нескончаемо. Везде полным-полно старенькых сторонников Бонапарта и неспокойных студентов. Нашей милиции вменено в обязанность биться с воздействием Французской революции После разгрома Бонапарта нам пришлось прирастить и потаенную полицию. Но Дорога, которой не видно конца вы здесь ни при чем. Стоит милиции увериться, что вам главное музыка, как она оставит вас в покое.

Банкир гласил вкрадчивым голосом, но Джэсон осознавал, что он всячески старается его предостеречь. Появились другие гости, и Гроб поспешил окончить разговор:

– Не пытайтесь увидеться с Сальери. И, смотрите, не оговоритесь никому Дорога, которой не видно конца, что у вас вообщем явилась схожая идея. Сейчас, когда нет в живых Моцарта, его все почитают, и я не стал бы ворошить старенькое.

А позже гости с владельцем игрались квартеты Моцарта и Бетховена, которые игрались вкупе уже много лет. Джэсон был приятно удивлен, он не ждал услышать настолько Дорога, которой не видно конца неплохую игру; исполнители вкладывали в музыку всю душу.

Всю жизнь, размышлял Джэсон, человек лелеет какие-то мечты. Моя мечта – это Моцарт. Чистота и совершенство его музыки – это то, чего я жажду достигнуть, хотя знаю, что это нереально. Но разве нельзя позволить для себя грезить? Жизнь без его музыки сейчас кажется мне Дорога, которой не видно конца лишенной смысла.

Никогда до этого Моцарт не трогал Дебору настолько глубоко. Не происходит ли это оттого, что в ближайшее время она стала очень чувствительной?

Концерт окончился, и Джэсон с Деборой поздравили музыкантов с фуррором. Высочайший худенький Фриц Оффнер, музыкальный издатель, старость и пергаментная кожа которого делали его Дорога, которой не видно конца схожим на мумию, с трудом поклонился, сдержанно улыбнулся, но не произнес ни слова.

Игнац Клаус, обеспеченный торговец зерном, произнес:

– Когда играешь Моцарта, то забываешь обо всем. А маленький Альберт Лутц увидел:

– Моя юность прошла вкупе с юностью Моцарта. Правда, я предназначил себя медицине, но для меня всегда большая честь исполнять Дорога, которой не видно конца его музыку. Я никогда не забуду тех пор, когда мне выпало счастье брать у него уроки.

– Музыка Моцарта очищает душу и сердечко, – произнес Гроб.

– А вы знали доктора, который вылечивал Моцарта перед кончиной? – спросил Джэсон у Лутца.

– Нет. Я тогда только еще изучал медицину.

– Вы догадывались, что он Дорога, которой не видно конца погибает?

– Откуда же, я его не осматривал.

– А он знал, что погибает?

– Не достаточно кто из нас об этом додумывается. Ведь погибель это удел других.

– Может быть, кто-либо из вас знает, где находилась последняя квартира Моцарта?

– Так ли это принципиально? – увидел Гроб. – Во времена Моцарта погибель без разбора косила людей, она Дорога, которой не видно конца подстерегала всех и каждого. Я не верю, как будто он погиб от человеческого коварства, как некие говорят, нет, он умер от собственного простодушия, так как веровал, что музыка может его прокормить.

– Уж не пишете ли вы о нем книжку, государь Отис? – спросил доктор Лутц.

– Может быть Дорога, которой не видно конца, я этим займусь.

– Ваш энтузиазм полностью понятен, – произнес Оффнер. – После погибели Моцарта оригиналы его партитур очень возросли в стоимости, и я тоже их брал. Благодаря Моцарту мои издательские дела пошли в гору.

– И не только лишь ваши, – произнес Лутц. – А вот сам Моцарт так и не нажил состояния. Я никогда не забуду Дорога, которой не видно конца нашей последней встречи. Я застал его в страшном положении.

– Вы считаете, он погиб собственной гибелью? – спросил Джэсон, позабыв об осторожности.

– Повторяю, я не вылечивал его.

Четыре стариков, погруженные в прошедшее, застыли в молчании.

Когда, в конце концов, Джэсон обретет покой? Видимо, тогда, когда подтвердит свои подозрения, поразмыслила Дорога, которой не видно конца Дебора. Это единственное, что его сейчас занимает. А что если он ошибается? Хватит ли у него сил осознать свое заблуждение? И даже если его гипотеза подтвердится, поверят ли ему? Эти вопросы не давали Деборе покоя; она посмотрела на Гроба, и тот неприметно кивнул ей, вроде бы говоря, постарайтесь навести Дорога, которой не видно конца разговор в неопасное русло.

– Вы произнесли, доктор Лутц, – продолжал Джэсон, – что навечно запомнили свою последнюю встречу с Моцартом. Почему?

– Моцарт был тяжко болен. И очень беден.

– И вас волновало его положение?

– Это случилось ноябрьским вечерком 1791 года, – начал доктор. – Я отлично запомнил время, так как в тот год беспощадная зимняя Дорога, которой не видно конца стужа наступила в один момент, и по дороге к Моцарту я замерз насквозь и возлагал надежды, что в камине у него пылает горячий огнь. Я волновался, так как не разучил вещи, которую Моцарт задал мне месяц вспять, и пропустил несколько уроков, а сейчас к тому же собирался сказать собственному учителю, что Дорога, которой не видно конца вообщем отказываюсь от уроков. Для музыки утрата маленькая, но Моцарт, казалось мне, очень нуждался в гульденах, которые нему платил.

К моему удивлению, дверь мне отпер не Моцарт, а владелец таверны, где часто бывал мой учитель.

«Я ученик государя Моцарта, – начал я, и он здесь же перебил Дорога, которой не видно конца меня:

„Государь капельмейстер нездоров, лучше зайдите через некоторое количество дней“.

Но здесь сверху донесся глас Моцарта:

„Пусть войдет. Меня и без того не балуют визитами“.

„Что с ним?“ – спросил я.

„Он хворает уже некоторое количество дней, – ответил владелец таверны. – Что-то с желудком. Посиживает на одном супе, а пьет только вино Дорога, которой не видно конца. И все равно сетует на боли. Я приношу пищу и стараюсь облегчить его мучения“.

„А где же его супруга?“

„В Бадене, лечится на водах. Моцарт просил ей не писать. Опасается, что она начнет беспокоиться, а ей это вредоносно при ее слабеньком здоровье“.

„Ну, а его болезнь? Доктор Дорога, которой не видно конца его навещал?“

„Сначала, когда он только захворал. Он ощутил себя плохо после того, как у кого-либо поужинал. На последующий денек он растерял сознание, но доктор произнес, что предпосылкой тому переутомление. Но боли не утихли, и он больше не доверяет медику. А вы не тот ли студент-медик, которому государь Дорога, которой не видно конца капельмейстер дает уроки?“

Я кивнул. Вся эта история начала меня беспокоить.

„Может быть, вы взглянете на него. Обусловьте, что с ним такое. Похоже, доктор ничего не соображает в его заболевания“.

„Но если доктор ничего не осознает, куда уж мне? Я еще только студент и…“

Глас Моцарта оборвал нас:

„Чего вы там Дорога, которой не видно конца шепчетесь? Что-то от меня скрываете? Ведите сюда государя Лутца. Я дам ему урок“.

Когда мы подымалиь по черной лестнице на 2-ой этаж, владелец таверны тихо прошептал:

„Он пробует придумывать. Желает показать, что здоров, но прошу вас, не утомляйте его. Он очень слаб. По другому он опять сляжет Дорога, которой не видно конца“.

Мы вошли в квартиру Моцарта. Я удивился, как все в ней переменилось в месяц моего отсутствия. Пропал серебряный кофейный сервиз – предмет гордости владельца, и пара прекрасных подсвечников, которыми он так дорожил, а в музыкальной комнате стояли только фортепьяно и альт.

Моцарт посиживал за столом совсем одетый, а перед ним лежали Дорога, которой не видно конца нотки. На нем был поношенный камзол, какого я никогда на нем не лицезрел, пряжки на ботинках не чищены, красивые белокурые волосы, обычно аккуратненько причесанные, были растрепаны. Он как будто желал обосновать, что невзирая ни на что, он может работать.

Он поднялся мне навстречу, протянул руку и Дорога, которой не видно конца, чтоб не свалиться, оперся о стол. Его лицо приметно осунулось и побледнело. В музыкальной комнате было очень холодно, огнь в печи чуть тлел.

Он энергично пожал мне руку, и я увидел, что его руки, всегда полные, как будто бы распухли, хотя сам он похудел.

Он произнес:

„Как отлично, что Дорога, которой не видно конца вы пришли, Альберт. Я уж страшился, что никогда вас больше не увижу. Вы пропустили целых три урока“.

„Через год я кончаю мед факультет, мне приходится много работать“, – ответил я.

„Означает, когда-нибудь вы сможете вылечить и меня“. Я поклонился и произнес: „Сочту за честь“.

Мне хотелось ему посодействовать, но как? Он сейчас Дорога, которой не видно конца очень нуждался в тех 2-ух гульденах, которые я ему платил за урок, я это осознавал, и все таки эта жалкая сумма не могла, естественно, поправить его положение.

Видимо, почувствовав мое беспокойство, он произнес:

„Я работаю над реквиемом. Периодически мне приходит в голову, что я пишу его себе, но Дорога, которой не видно конца все меня утешают, молвят, что это выдумки и плод хворого воображения. Лишь бы мне не слечь“.

Его лицо было землисто-серым, и, не удержавшись, я воскрикнул:

„Вам нужен отдых!“

„Скоро у меня будет всласть времени для отдыха, Альберт“.

„Вы совершенно себя не жалеете“, – вступил в разговор владелец таверны Дорога, которой не видно конца.

Моцарт умоляюще проговорил:

„Вы ведь желаете брать у меня уроки, Альберт? Я не люблю давать уроки, но остаться совершенно без учеников – это страшно!“ – Он вздрогнул как будто от холода.

И хотя я намеревался отрешиться от уроков, мне пришлось молчком кивнуть в символ согласия.

Он отрадно улыбнулся:

„У меня остается хоть один Дорога, которой не видно конца ученик. Концертов больше нет, ну и заказов тоже…“

„Магическая флейта“ имеет большой успех», – напомнил владелец таверны.

«А я даже не могу ее слушать! – Его глаза поблескивали от слез. – Как это тяжело! Я не способен пойти в театр, я очень ослаб».

«Уверяю вас, маэстро, вы скоро окрепнете», – ободрил я Дорога, которой не видно конца «Вы еще придете ко мне? – спросил он. – Я дам вам урок».

«Непременно, – пообещал я. – Как вам станет лучше, государь капельмейстер»

Я собрался уходить, но он удержал меня трясущейся рукою и произнес:

«Реквием наполовину закончен. Не найдется ли у вас 2-ух гульденов? Нехорошо брать плату вперед, но доктор… Молвят Дорога, которой не видно конца, на представлениях „Магической флейты“ не сыщешь свободного кресла, премьера прошла полтора месяца вспять, а мне не заплатили ни гульдена. Ни одного свободного места, а я обязан просить…»

Я поспешил дать ему два гульдена, хотя сам в их нуждался.

«Приходите на той неделе, – произнес он и небережно уронил монеты на стол Дорога, которой не видно конца. – Вы ведь от всей души любите музыку, Альберт? – И до того как я успел ответить, добавил: – Только люди без сердца флегмантичны к ней».

Казалось, он на данный момент упадет с ног от вялости и волнения, и владелец таверны сделал мне символ уходить. Не малым усилием воли Моцарт принудил себя подняться Дорога, которой не видно конца и проводил меня до дверей.

«Благодарю вас, государь Моцарт».

«Значит, вы все-же отдаете предпочтение медицине, а не музыке?»

«Меня больше тянет медицина», – робко ответил я.

«Если бы вы могли меня вылечить, я бы одобрил ваш выбор», – вдумчиво произнес он.

Удивительно, но тогда я более, чем он, нуждался Дорога, которой не видно конца в поддержке.

«Надеюсь, государь капельмейстер, – произнес я, – что мое посещение малость вас ободрило».

«Значит, вы уже доктор, Альберт, – усмехнувшись, увидел Моцарт – Когда ваши лекарства не помогают, вы рассчитываете на спасительную силу сочувствия».

– И здесь он произнес такое, чего я не могу запамятовать. – Доктор Лутц побледнел, ему было тяжело продолжать Дорога, которой не видно конца. – Чтоб не свалиться, Моцарт прислонился к косяку двери, и я пошевелил мозгами: сколько воли в этом небольшом человеке, по виду никогда не скажешь.

«Подумать только, – проговорил Моцарт, – сколько медиков бывают виноваты в убийстве». Моцарт сам закрыл за мной дверь.

– С тех пор меня повсевременно терзает сожаление, что я Дорога, которой не видно конца не оказал ему помощи, – продолжал доктор Лутц. – Как вы думаете, мне его следовало оглядеть?

Все растерянно молчали.

Ведь я мог прийти к нему через день-два, но не пришел. А когда я в конце концов пришел… было уже поздно. – Лутц горестно покачал головой. – Он уже скончался.

– Через сколько дней Дорога, которой не видно конца вы его опять навестили?

– Точно не помню. Через две-три недели. Его погибель меня потрясла. А ведь его вылечивал именитый доктор. Опытный. Опытный.

– Вы его знали?

– Нет, но слыхал о нем. Он воспользовался прелестной репутацией.

– Как его звали?

– Не помню. Я пережил тогда ужасное потрясение.

– Не кажется ли вам, что Дорога, которой не видно конца после погибели тело нужно было подвергнуть вскрытию?

– Зачем?

– Разве это не в порядке вещей?

– Вскрытие делалось только при подозрении в убийстве.

– Но, по вашим словам, сам Моцарт произнес…

– У Моцарта, по всей видимости, была лихорадка, и ему могло почудиться все, что угодно, – вмешался в разговор Гроб.

– Должно быть, так Дорога, которой не видно конца оно и было, – согласился Лутц.

– По-вашему, его можно было спасти? – спросил Джэсон.

– Откуда мне знать! Я так и не вызнал, чем он был болен, – ответил Лутц.

– Это-то и терзает вас, – заключила Дебора. – Вы могли выяснить, что с ним было, от чего он погиб, но упустили такую возможность Дорога, которой не видно конца. Если б вы тогда знали, как будет велика его слава…

– Вы позже брали еще у кого-нибудь уроки? – спросил Джэсон.

– После Моцарта? – Лутц воспринял вопрос как кощунство. – Нет, я не мог.

– Владелец таверны, который впустил вас к Моцарту, его звали Йозеф Дейнер?

– Не помню. Знаю только, что он жил Дорога, которой не видно конца вблизи. Прошло уже столько лет.

– А где находилась его таверна?

– Не знаю. Но владелец ее был дружен с Моцартом, так мне показалось.

– Вы, наверняка, помните, где жил и сам Моцарт?

– Этого я не запамятовал, государь Отис. На Раухенштейнгассе, около собора св. Стефана. Я запамятовал номер дома, но вы Дорога, которой не видно конца его отыщете в приходской книжке собора, где свершилась заупокойная служба.

– Логично, что Моцарт погиб в бедности, – переменил тему Клаус. – Он был непрактичный и расточительный человек. Поглядите, сколько наш хороший друг государь Оффнер заработал на его партитурах. Разве сам Моцарт этого не был в состоянии сделать?

– После погибели Моцарта Дорога, которой не видно конца стоимость его партитур удвоилась, – произнес Оффнер. – А за 10 лет возросла во много раз. Особенным фуррором пользуются «Дон Жуан» и «Волшебная флейта».

– Он был не от мира этого, – продолжал Клаус. Не умел адаптироваться.

– Может быть, государь капельмейстер Моцарт шокировал всех своими взорами? – представил Джэсон. – Собственной нищетой? Своим образом жизни?

– Если гласить Дорога, которой не видно конца прямо и откровенно, то да. Он ведь был к тому же масоном, об этом ходило много дискуссий.

– Довольно, государь Клаус, – вмешался Гроб. – Стоит растрачивать на пустую трепотню столько времени?

После ухода гостей Гроб попросил Джэсона и Дебору задержаться на пару минут.

– Всегда уместно выяснить чужое мировоззрение, хотя, признаюсь, я уже Дорога, которой не видно конца не раз слыхал эту историю, – произнес Гроб Деборе, и Джэсон насторожился.

– Означает, вы попросили доктора повторить ее для меня? – спросил он.

– Вы же сами этого желали, государь Отис, – опешил Гроб. – Госпожа Отис, – продолжал он, – расположила средства на свое имя и на ваше. Вам подфартило, что у вас такая щедрая Дорога, которой не видно конца супруга. Может быть, сейчас вы доверите мне и свои средства тоже? Во всей Европе не сыскать более надежного банка, чем наш. Благодаря стараниям князя Меттерниха, в Вене сейчас расслабленно.

– Вы поможете нам возвратить паспорта? Пряча раздражение, Гроб проговорил:

– Я сделаю все, что в моих силах.

– А я тогда помещу средства Дорога, которой не видно конца в ваш банк. На прощание банкир произнес:

– Мы можем придти к общему согласию, государь Отис, исключительно в том случае, если вы послушаетесь моего совета. Нет никаких доказательств, что Моцарт погиб насильной гибелью. Оставьте свои поиски, и я постараюсь получить назад ваши паспорта.

По дороге домой Джэсон раздумывал Дорога, которой не видно конца над тем, откуда Гробу понятно о его интересе к Моцарту. Кто мог ему поведать? Уж не Дебора ли?

– Но я вижу Гроба впервой! – возмутилась она. – Отец ему писал, но я сама и словом не оговорилась. Ты запамятовал, что Гроб дискутировал с Губером! И тот ему все поведал.

– Означает, я сам себя Дорога, которой не видно конца выдал?

– Не думаю, – ответила Дебора, понимая, что хоть какой ответ будет поставлен ей в упрек. – Но Губеру не откажешь в уме, и Гробу тоже.

– Государь Гроб тебя совершенно обворожил.

– Но это не означает, что я ему доверяю.


dopolnitelnoe-obrazovanie.html
dopolnitelnoe-professionalnoe-obrazovanie-gosudarstvennih-i-municipalnih-sluzhashih-orlovskoj-oblasti-v-2012-godu.html
dopolnitelnoe-soglashenie-k-agentskomu-dogovoru-ot-20-g-o-prodazhe-turistskih-produktov-za-rubezh-rf.html