Дорефлексивное cogito и бытие percipere

Может быть, попробуют сделать возражение, что упомянутые выше трудности зависят от определенной концепции бытия, от взора онтологического реализма, совсем не совместимого с самим понятием явления . По правде, бытие явления измеряется тем, что оно является . И потому что мы ограничим действительность феноменом, то сможем сказать о парадоксе, что он есть , когда является . Почему Дорефлексивное cogito и бытие percipere не довести эту идею до логического конца и не сказать, что бытие явления есть его явление? Это просто метод облечь в новые слова старенькое «esse est percipi» Беркли. Конкретно это в конце концов и сделал Гуссерль, когда после проведения феноменологической редукции именовал ноэму ирреальной и объявил Дорефлексивное cogito и бытие percipere, что ее esse есть percipi.

Именитая формула Беркли нам не кажется удовлетворительной по двум значимым суждениям, из которых одно относится к природе percipi, а другое – к природе peräpere.

Природа percipere. Если всякая метафизика в реальности подразумевает теорию зания, то и в свою очередь, неважно какая теория зания, подразумевает метафизику Дорефлексивное cogito и бытие percipere. Это значит, кроме всего остального, что идеализм, стремящийся свести бытие к познанию, которое о нем есть, Должен до этого каким-то образом удостовериться в бытии этого познания. Тихни, напротив, поначалу считают познание как некоторую данность, не заботясь о том, чтоб установить его бытие, и если позже говорят, что esse est percipi Дорефлексивное cogito и бытие percipere, то целостность «воспринятого восприятия» за отсутствием твердого бытия как опоры проваливается в ничто. Итак, бытие познания нельзя измерить познанием. Оно ускользает от percipi. Стало быть, бытие – база percipere и percipi ускользает от percipi, оно должно быть трансфеноменальным. Мы возвращаемся к начальному пт. Все-же можно согласиться, что percipi отсылает Дорефлексивное cogito и бытие percipere к бытию, которое ускользает от законов явления, все еще отстаивая тот взор, что это трансфеноменальное бытие есть бытие субъекта. Таким макаром, percipi отсылает к peräpiens, познаваемое – к занию, а последнее – к бытию познающего, так как оно есть , а не так как оно познано, другими словами Дорефлексивное cogito и бытие percipere оно отсылает к сознанию. Конкретно это сообразил Гуссерль: потому что если ноэма для него –ирреальный коррелят ноэзы, и онтологический закон ее – percipi, то ноэза, напротив, для него – действительность и ее основная особенность – отдавать себя рефлексии, которая ее узнает в качестве «уже бывшей тут раньше». Ибо закон бытия познающего субъекта – это Дорефлексивное cogito и бытие percipere быть сознающим . Сознание не есть особенный модус дознания, именуемый внутренним чувством, либо самопознанием, – это измерение трансфеноменального бытия субъекта.

Попробуем лучше осознать это измерение бытия. Мы произнесли, что сознание есть познающее бытие, так как оно есть , а не так как оно познано. Это значит, что нужно отрешиться от примата зания, если мы Дорефлексивное cogito и бытие percipere желаем организовать это зание. И, непременно, сознание может узнавать и узнавать себя. Но в самом для себя оно нечто другое, ежели зание, обращенное на себя.

Всякое сознание, как показал Гуссерль, есть сознание какой-либо вещи. Это значит, что нет сознания, которое не считало бы непознаваемого объекта, либо Дорефлексивное cogito и бытие percipere, если предпочитают другое выражение, у сознания нет «содержания». Необходимо отрешиться от этих нейтральных данных, которые могли бы согласно избранной системе координат организоваться в «мир» либо «психическое». Стол не находится в «сознании» даже в качестве представления. Стол находится в данной части места, около окна и т. д. По правде Дорефлексивное cogito и бытие percipere, существование стола есть узел непрозрачности для сознания: пригодился бы нескончаемый процесс, чтоб обрисовать все содержимое какой-нибудь вещи. Ввести эту непрозрачность в сознание означало бы отослать к бесконечности перечня, который оно может составить о самом для себя, сделать из сознания вещь и отрешиться от cogito. Стало быть, в качестве первого шага Дорефлексивное cogito и бытие percipere философия должна исключить вещи из сознания и вернуть подлинное его отношение к миру, а конкретно то, что сознание есть полагающее сознание мира. Всякое сознание считает, когда горячится, чтоб достигнуть объекта, и оно исчерпывает себя в самом этом полагании. Весь умысел моего реального сознания ориентирован вовне, к столу; вся моя Дорефлексивное cogito и бытие percipere деятельность, оценивающая и практическая, все мои аффекты на этот момент устремлены к столу и поглощаются им. Не всякое сознание есть зание (есть, к примеру, аффективное сознание), но всякое познающее сознание узнает только собственный объект.

Но нужным и достаточным условием зания познающим сознанием собственного объекта и есть то, что Дорефлексивное cogito и бытие percipere оно должно быть сознанием самого себя конкретно в качестве познающего. Это условие нужное, потому что если б мое сознание не сознавало бы, что оно есть сознание этого стола, оно было бы сознанием этого стола, не сознавая этого, либо, если желаете, сознанием, которое не знает себя самого, безотчетным сознанием Дорефлексивное cogito и бытие percipere, а это несуразно. Это условие достаточное: довольно, что у меня есть сознание этого стола, чтоб я и по правде его сознавал. Этого, естественно, недостаточно для утверждения, что данный стол существует внутри себя , – но он хотя бы существует для меня .

Чем будет это сознание сознания? Мы до таковой степени подвержены иллюзии примата зания Дорефлексивное cogito и бытие percipere, что на данный момент же готовы сделать из сознания сознание idea ideae в духе Спинозы, другими словами познание о знании. Ален, пытаясь выразить тот факт, что «знать – означает сознавать, что знаешь», определил его так: «Знать – означает знать, что знаешь». Так мы обусловили рефлексию , либо полагающее сознание сознания, либо, еще Дорефлексивное cogito и бытие percipere лучше, зание сознания . Это было бы полное сознание, направленное на что-то, что не есть оно само, другими словами на отражающее сознание. Оно, как следует, превосходило бы себя и как полагающее сознание мира исчерпалось бы одним своим объектом. Только этим объектом было бы само сознание.

По Дорефлексивное cogito и бытие percipere-видимому, мы не сможем принять эту интерпретацию сознания сознания. По правде, сведение сознания к занию подразумевает, что в сознание вводят субъект-объектный дуализм, обычный для зания. Но если мы примем закон пары «познающее – познаваемое», будет нужен 3-ий термин, чтоб познающее, в свою очередь, стало познаваемым, и мы окажемся перед последующей проблемой Дорефлексивное cogito и бытие percipere. Либо мы останавливаемся на каком-либо термине ряда: познаваемое-познающее познаваемое-познающее познаваемое познающего и т. д. Тогда вся целостность парадокса впадает в трансцендентное, другими словами мы наталкиваемся на рефлексию, не сознающую себя, и на последний термин. Либо мы утверждаем необходимость регрессии в бесконечность (idea ideae ideae и т Дорефлексивное cogito и бытие percipere. д.), что несуразно. Так необходимость онтологического обоснования зания умножается тут новейшей необходимостью эпистемологического обоснования. Не означает ли это, что не надо вводить закон пары в сознание? Сознание себя не есть пара. Если мы желаем избежать регресса в бесконечность, необходимо, чтоб оно было конкретным и не мыслящим отношением себя Дорефлексивное cogito и бытие percipere к для себя.

К тому же рефлексивное сознание считает отражающее сознание как собственный объект: в акте рефлексии я выношу суждения об отражающем сознании – я стыжусь его, я горжусь им, я его желаю, я его ощущаю и т. д. Конкретное сознание восприятия не позволяет мне ни судить, ни вожделеть, ни Дорефлексивное cogito и бытие percipere стыдиться. Оно не знает моего восприятия, оно не считает его. Весь умысел моего животрепещущего сознания ориентирован вовне, в мир. Зато это спонтанное сознание моего восприятия организует мое воспринимающее сознание. Другими словами, всякое полагающее сознание объекта есть в то же время неполагающее сознание себя самого. Если я считаю сигареты в Дорефлексивное cogito и бытие percipere этой пачке, то получаю воспоминание раскрытия беспристрастного характеристики этой группы сигарет: их дюжина . Это свойство является моему сознанию как свойство, имеющееся в мире. У меня полностью может не быть полагающего сознания их счета. Я себя «не знаю считающим». Детки, способные непроизвольно создавать сложение, не смогли позже разъяснить , как они Дорефлексивное cogito и бытие percipere это сделали. Опыты Пиаже, которые это обосновали, дают потрясающее опровержение формулы Алена: «Знать – означает знать, что знаешь». И, но, в тот момент, когда эти сигареты стают передо мной как дюжина, у меня появляется нететическое сознание счетной активности. Если меня в этот момент начнут расспрашивать, если спросят: «Что вы на Дорефлексивное cogito и бытие percipere данный момент делаете?», я тотчас отвечу: «Считаю», и этот ответ предполагает не только лишь то сознание данного момента, которое я могу получить средством рефлексии, да и те акты сознания, которые уже прошли без какой-нибудь рефлексии, которые навечно останутся неотраженными в моем конкретном прошедшем. Нет никакого примата рефлексии вкупе Дорефлексивное cogito и бытие percipere с отражающим сознанием: ведь не это позволяет ему открыть себя самого. Совершенно напротив, конкретно нерефлексивное сознание делает рефлексию вероятной. Есть дорефлексивное cogito, которое и составляет условие картезианского cogito. В то же время как раз нететическое сознание счета есть само условие моей счетной деятельности. Если б это было по Дорефлексивное cogito и бытие percipere другому, вроде бы сложение стало объединяющей темой моих сознательных актов? Для того чтоб данная тема управляла всем рядом синтезов объединения и узнавания, нужно, чтоб она стала впереди себя не как вещь, как операциональный план, имеющийся исключительно в качестве «открывающе-открываемо-го», если пользоваться выражением Хайдеггера. Итак, чтоб считать, необходимо сознавать Дорефлексивное cogito и бытие percipere, что считаешь.

Вне сомнения, произнесут, но ведь тут круг в рассуждении. Не надо ли считать на самом деле , чтоб я мог сознавать это? Правильно. Но круга здесь нет либо, если желаете, сама природа сознания такая, чтоб существовать «в круге». И это можно выразить так: всякое сознательное существование существует, сознавая Дорефлексивное cogito и бытие percipere существование. Сейчас мы осознаем, почему 1-ое сознание сознания не считает: поэтому, что оно едино с тем сознанием, которое оно сознает. Оно сходу определяется как сознание восприятия и как восприятие. Только требования синтаксиса до сего времени нас заставляли гласить о «не полагающем сознании себя» (о для себя). Но больше мы не будем Дорефлексивное cogito и бытие percipere воспользоваться этим выражением, где «о себе» (de soi) пробуждает еще идею зания (в предстоящем мы будем ставить схожую конструкцию в скобки, чтоб показать, что она отвечает только грамматическому требованию).

Это сознание себя мы не должны рассматривать как новое сознание, но как единственный модус существования, который вероятен для Дорефлексивное cogito и бытие percipere сознания чего бы то ни было . Подобно тому как протяженный объект ограничен в собственном существовании 3-мя измерениями, намерение, наслаждение, скорбь могут существовать только как конкретное сознание самих себя. Бытие намерения может быть только сознанием, по другому это намерение было бы вещью в сознании. С этого момента нельзя, но Дорефлексивное cogito и бытие percipere, мыслить, что некоторая наружняя причина (органическое расстройство, безотчетный импульс, другое «Erlebnis») могла бы вызвать психическое событие – к примеру, наслаждение, и что, с другой стороны, это событие в его определенной вещественной структуре можно было бы вынудить показаться как сознание себя. Это придало бы нететическому сознанию некоторое качество полагающего сознания (в том смысле, в Дорефлексивное cogito и бытие percipere каком восприятие, полагающее сознание этого стола, имело бы сверх того качество сознания себя) и вынудило бы впасть, таким макаром, в иллюзию теоретического примата зания. Не считая того, это означало бы сделать из психологического действия вещь и именовать ее сознательной, как я мог бы, к примеру, именовать этот бювар розовым Дорефлексивное cogito и бытие percipere. Наслаждение нельзя отличить –даже логически – от сознания наслаждения. Сознание наслаждения делает наслаждение как самый метод существования, как материю, из которой оно изготовлено, а не как форму, которая накладывается на уже существующую материю удовольствия. Наслаждение не может существовать «перед» сознанием наслаждения – даже в форме виртуальности, возможности. Возможное Дорефлексивное cogito и бытие percipere наслаждение не могло бы существовать по другому как в сознании потенциального бытия, нет виртуальности сознания, не считая сознания виртуальности.

И напротив, как я только-только показал, нужно избегать определения наслаждения через сознание, которое у меня есть на этот счет. Это означало бы впасть в идеализм сознания, который окружными способами возвратил Дорефлексивное cogito и бытие percipere бы нас к примату зания. Наслаждение не должно заслоняться сознанием его: это не представление, а конкретное, полное и абсолютное событие. Оно не является больше качеством сознания себя, как сознание себя – качество наслаждения. Не существует поначалу сознания, которое позже получило бы чувство наслаждения, как вода, которую окрашивают, нет наслаждения (безотчетного либо Дорефлексивное cogito и бытие percipere психического) поначалу, которое потом получало бы качество сознательного, как сноп света. Есть бытие неразделимое, нерасторжимое – совсем не субстанция, поддерживающая свои свойства как существования низшего порядка, но бытие, которое насквозь есть существование. Наслаждение есть бытие сознания себя, а сознание себя есть закон бытия наслаждения. Это прекрасно выражает Хайдеггер, когда Дорефлексивное cogito и бытие percipere пишет (говоря, правда, о Dasein, а не о сознании): «Как» (essentia) этого бытия, как вообщем можно о нем гласить, необходимо осознавать через его бытие (existentia). Это значит, что сознание не порождается как единичный случай абстрактной способности, но, возникая в лоне бытия, делает и поддерживает свою суть, другими словами синтетическое Дорефлексивное cogito и бытие percipere строение собственных способностей.

Это значит также, что тип бытия сознания противоположен тому, который нам открывает онтологическое подтверждение. Как сознание нереально ранее бытия, но его бытие есть источник и условие всякой способности, так его существование включает его суть. Это успешно определил Гуссерль, говоря о его «фактической необходимости». Чтоб была суть наслаждения, нужно Дорефлексивное cogito и бытие percipere, чтоб поначалу был факт сознания этого наслаждения. И зря пробовали ссылаться на так именуемые законы сознания, развернутая совокупа которых образовала бы его суть: закон – непознаваемый объект зания, может быть сознание закона, но не закон сознания. По этим же суждениям нереально наделить сознание какой-нибудь другой мотивацией Дорефлексивное cogito и бытие percipere, ежели оно само. В неприятном случае потребовалось бы сказать, что сознание в той степени, в какой оно есть действие, себя не сознает. Это означало бы, что в неком смысле оно было, не будучи сознанием бытия. Мы очень нередко впадали в эту иллюзию, которая из сознания делает нечто полубессознательное, либо пассивность. Но Дорефлексивное cogito и бытие percipere сознание во всем есть сознание. Итак, только сознание сумело бы устанавливать свои границы.

Эту самодетерминацию сознания нельзя осознавать как генезис, как становление, потому что тогда потребовалось бы представить, что сознание предшествует собственному собственному существованию. Нельзя также осознавать это самосотворение как некоторый акт. В неприятном случае сознание было Дорефлексивное cogito и бытие percipere бы самосознанием акта, чего по сути нет. Сознание есть полнота существования и самодетерминация – его значимая особенность. Было бы благоразумно не злоупотреблять выражением «причина себя», которое позволяет допустить некоторую прогрессию, отношение себя-причины к себе-действию. Вернее будет сказать просто: сознание существует средством себя. Под этим нельзя осознавать, что оно себя «извлекает Дорефлексивное cogito и бытие percipere из ничего». Не бывает «ничего» у сознания до самого сознания. «До» сознания можно осознавать не по другому как полноту бытия, ни один из. частей которой (полноты) не может отослать к отсутствующему сознанию. Чтоб у сознания было ничто, необходимо сознание, которое было и которого больше нет, и сознание Дорефлексивное cogito и бытие percipere-свидетель, которое считает небытие первого сознания в синтезе узнавания. Сознание предшествует ничто и «извлекает себя» из бытия.

Может быть, тяжело будет принять эти выводы. Но если на их поглядеть внимательнее, они окажутся полностью ясными. Феномен не в том, что есть вещи сами по для себя, но в том, что нет ничего Дорефлексивное cogito и бытие percipere, не считая их. Что воистину невообразимо, так это пассивное существование, другими словами существование, которое безпрерывно длится, не имея силы ни родиться, ни сохранить себя. С этой точки зрения нет ничего более непонятного, чем принцип инерции. И по правде, откуда «появилось» сознание, если оно могло показаться из чего-то? Из глубин Дорефлексивное cogito и бытие percipere безотчетного, либо физиологического. Но если спросить себя, как эти глубины в свою очередь могут существовать и откуда они берут свое существование, мы найдем, что возвратились к понятию пассивного существования, другими словами мы полностью не смогли бы осознать, как эти лишенные сознания данные, не возникающие из самих себя Дорефлексивное cogito и бытие percipere, могут упрочить свое существование и отыскать еще силу вызвать к жизни сознание. Конкретно на это и показывает большая популярность, которую получил аргумент «а contingentia mundi».

Таким макаром, отвергая примат зания, мы открыли бытие познающего и наткнулись на абсолют, тот абсолют, которому рационалисты XVII века дали определение и который Дорефлексивное cogito и бытие percipere они логически сконструировали как объект зания. Но как раз конкретно поэтому, что имеют в виду абсолют существования, а не зания, теряет силу известное выражение, согласно которому познанный абсолют больше не абсолют, так как он становится относительным, вступая в отношение с имеющимся о нем познанием. Вправду, с этого момента абсолют Дорефлексивное cogito и бытие percipere не итог логической конструкции в области зания, но самый определенный субъект опыта. И он совсем не находится в отношении к этому опыту, так как он сам и есть этот опыт. Как следует, это не субстанциальный абсолют. Онтологическая ошибка картезианского рационализма состоит в недопонимании того, что, если абсолют определяется как Дорефлексивное cogito и бытие percipere примат существования над сутью, его уже нельзя трактовать как субстанцию. В сознании нет ничего субстанциального – это незапятнанная «видимость» в том смысле, что она существует только в той мере, в какой являет себя. Но конкретно поэтому, что оно – незапятнанная видимость, полная пустота (так как весь мир вне его), из-за тождества в Дорефлексивное cogito и бытие percipere нем видимости и существования его и можно рассматривать как абсолют.

Бытие percipi

Кажется, мы достигнули границы нашего исследования. Мы превратили вещи в связанную целостность их проявлений, потом мы установили, что эти проявления требуют бытия, которое само больше не было бы видимостью. Percipi отсылает нас к percipiens, бытие которого раскрывается нам как Дорефлексивное cogito и бытие percipere сознание. Таким макаром, мы достигнули онтологической базы зания, первого бытия, которому являются все другие явления, абсолюта, в сопоставлении с которым всякий парадокс относителен. Это совсем не субъект в кантианском осознании, но сама субъективность, имманентность себя для себя. Сейчас уже мы избежали идеализма. Для него бытие измеряется занием, что Дорефлексивное cogito и бытие percipere подчиняет его закону двойственности. Есть только познаваемое бытие – идет речь о самой мысли: идея является только в собственных произведениях, другими словами мы всегда постигаем ее не по другому как значение готовых мыслей; и философ в поисках мысли должен учить сформировавшиеся науки, чтоб извлечь ее оттуда в качестве Дорефлексивное cogito и бытие percipere условия их способности. Напротив, мы поймали бытие, которое ускользает от зания и которое служит его основанием, идея, которая совершенно не дана как представление либо значение готовых выражений, но которая схватывается конкретно как она есть, и этот метод схватывания – не парадокс зания, но сама структура бытия. Мы очутились сейчас на почве гуссерлианской Дорефлексивное cogito и бытие percipere феноменологии, хотя сам Гуссерль не всегда оставался верен собственной основной интуиции. Удовлетворены ли мы? Мы наткнулись на трансфеноменальное бытие, но или это бытие, на которое указывал парадокс бытия, бытие ли это парадокса? По другому говоря, хватит ли бытия сознания, чтоб доказать бытие видимости конкретно как видимости? Мы Дорефлексивное cogito и бытие percipere оторвали бытие видимости от парадокса, чтоб дать его сознанию, и мы рассчитывали, что сознание позже вернет видимости ее бытие. Каким образом? Исследование онтологических требований percipi позволит нам выяснить это.

Поначалу заметим, что есть бытие воспринимаемой вещи, так как она воспринимается. Даже если б я желал свести этот стол к синтезу личных Дорефлексивное cogito и бытие percipere воспоминаний, по последней мере стоит отметить, что он себя открывает в качестве стола через этот синтез и что он представляет собой непознаваемую границу, основание и цель этого синтеза. Стол находится перед занием и не может быть ассимилирован им, по другому он был бы сознанием, другими словами незапятанной имманентностью, и Дорефлексивное cogito и бытие percipere пропал бы как стол. По той же самой причине, даже если принять, что его отделяет от синтеза личных воспоминаний, через который его познают, чисто логическое различие, он все-же не может быть этим синтезом. Это означало бы его сведение к синтетической активности связи. Так как, но, познаваемое не может Дорефлексивное cogito и бытие percipere раствориться в зании, нужно признать за ним бытие . Это бытие, произнесут нам, и есть percipi. Признаем с самого начала, что бытие percipi нельзя свести к бытию percipiens, другими словами к сознанию, – так же, как стол не сводится к связи представлений. Самое большее, могли бы мы сказать, – оно имеет отношение к Дорефлексивное cogito и бытие percipere этому бытию. Но эта относительноть не высвобождает нас от обзора бытия percipi.

Ну и вот, модус percipi – пассивность . Если, стало быть, бытие парадокса состоит в его percipi, то это бытие – пассивность. Относительность и пассивность – таковы будут соответствующие структуры esse, так как это последнее сводится к percipi. Что Дорефлексивное cogito и бытие percipere такое пассивность? Я пассивен, когда меняюсь, не будучи ни источником, ни основой, ни творцом этого конфигурации. Как следует, мое бытие поддерживает метод бытия, источник которого не оно само. Только для его поддержания нужно еще, чтоб существовал я, и тем мое существование всегда находится вне пассивности. «Пассивно поддерживать», к примеру, – это Дорефлексивное cogito и бытие percipere образ действий, который я сохраняю и который так же вовлекает мою свободу, как и «решительно отвергать». Если я навечно должен быть «тем-кого-оскорбили», нужно, чтоб я упорствовал в собственном бытии, другими словами чтоб я притворился таким в собственном существовании. Но тем я, так сказать, за собственный счет Дорефлексивное cogito и бытие percipere возобновляю свою обиду, я взваливаю ее на себя, я перестаю быть пассивным по отношению к ней. Отсюда такая кандидатура: либо я не пассивен в собственном бытии, тогда и я становлюсь основой собственных привязанностей, даже если поначалу я не был их источником; либо я в собственном существовании страдаю пассивностью, мое бытие Дорефлексивное cogito и бытие percipere есть бытие установившееся, тогда и все проваливается в ничто. Таким макаром, пассивность есть парадокс вдвойне относительный: относительный в сравнении с активностью того, кто действует, и с существованием того, кто мучается. Это подразумевает, что пассивность не может затрагивать само бытие пассивно сущего. Она – отношение 1-го бытия к другому бытию Дорефлексивное cogito и бытие percipere, а не бытия к ничто. Нельзя представить, что perdpere повлияет на perceptum бытия, потому что, чтоб подвергнуться воздействию, perceptum уже должно быть каким-то методом дано и существовать перед тем, как получить бытие. Можно осознать творение при условии, что сотворенное бытие возобновляет себя, отрывается от создателя, чтоб тотчас Дорефлексивное cogito и бытие percipere замкнуться внутри себя и взять на себя свое бытие. Конкретно в этом смысле книжка существует наряду со своим создателем. Но если акт творения должен длиться до бесконечности, если сотворенное бытие поддерживается прямо до собственных мелких частиц, если у него нет никакой внутренней независимости, если оно само внутри себя ничего не Дорефлексивное cogito и бытие percipere представляет, тогда тварь никак не отличается от собственного творца, она растворяется в нем; мы имеем дело с искаженной трансцендентностью, и создателю не остается даже призрачного выхода из собственной субъективности.

Вобщем, пассивность пациента просит равной пассивности от агента. Конкретно это выражает принцип деяния и противодействия как раз поэтому, что Дорефлексивное cogito и бытие percipere можно пожимать, сжимать, резать нашу руку, и наша рука может пожимать, резать, сжимать. Какую долю пассивности можно приписать восприятию, занию? Они – полностью активность, полностью спонтанность. Конкретно поэтому, что восприятие есть незапятнанная спонтанность, что к нему ничто не может примкнуть, сознание и не может ни на что действовать. Как следует Дорефлексивное cogito и бытие percipere, esse est perdpi потребовало, чтоб сознание, незапятнанная спонтанность, которая не может ни на что действовать , давало бытие непознаваемому ничто, сохраняя в нем свое небытие бытия. Сколько нелепостей! Гуссерль пробовал парировать эти возражения, вложив пассивность в ноэзу . Это и есть hylé, либо незапятнанный поток переживаемого и материя пассивных синтезов. Но этим Дорефлексивное cogito и бытие percipere он только добавил дополнительную трудность к тем, о которых мы упоминали. По правде, вот опять возникают эти нейтральные данные, невозможность которых мы только-только проявили. Вне сомнения они не составляют «содержание» сознания, но остаются там, совсем неясно как. Вправду, hylé не может появиться из сознания, по другому оно стало бы Дорефлексивное cogito и бытие percipere прозрачным и не могло бы предложить той впечатляюще крепкой базы, которую необходимо преодолеть на пути к объекту. Но если оно не принадлежит сознанию, то откуда берет оно свое бытие и непрозрачность? Как оно может сразу задерживать непрозрачную твердость вещей и субъективность мысли? Его esse не может к нему Дорефлексивное cogito и бытие percipere придти из perapi, так как оно не воспринимается, так как сознание выходит за его пределы к объектам. Но если оно берет его только из себя, мы опять обретаем неразрешимую делему дела сознания к независящим от него сущим. И даже если согласимся с Гуссерлем, что есть гилетический слой ноэзы Дорефлексивное cogito и бытие percipere, то нельзя осознать, как сознание может преодолеть это личное и выйти к объективности. Придавая hylé признаки вещи и признаки сознания, Гуссерль задумывался облегчить переход от одной к другому, но достигнул только того, что сделал гибридное бытие, которое сознание отторгает и которое нельзя сделать частью мира.

Но, как мы лицезреем, percipi Дорефлексивное cogito и бытие percipere подразумевает, что закон бытия perceptum' a – относительность. Можно ли осознавать это так, что бытие познаваемого релятивно по отношению к занию? Что может означать относительность бытия для сущего, если не то, что это сущее находит свое бытие в другом, а не внутри себя, в сущем, которое не есть оно само ? Естественно Дорефлексивное cogito и бытие percipere, было бы понятно, как бытие может быть наружным себе, если под этим подразумевать, что оно есть свое собственное наружное. Но тут не тот случай. Воспринимаемое бытие находится перед сознанием, сознание не может до него добраться, а бытие больше не может просочиться в сознание, и, так как оно отрезано Дорефлексивное cogito и бытие percipere от сознания, оно отрезано от собственного собственного существования. Если сделать из него ирреальное в духе Гуссерля, это также ни к чему не приведет. Даже в качестве ирреального оно должно все таки существовать.

Таким макаром, два определения относительности и пассивности , которые могут обозначать методы бытия, ни при каких обстоятельствах не применимы к Дорефлексивное cogito и бытие percipere самому бытию. Esse парадокса не может быть его percipi. Трансфеноменальное бытие сознания не может доказать трансфеноменальное бытие парадокса. Ошибка феноменалистов видна: с полным правом, превратив объект в связанный ряд его явлений, они подразумевали свести его бытие к последовательности его методов проявления, и вот почему они его разъясняли понятиями, которые Дорефлексивное cogito и бытие percipere применимы только к этим методам бытия, ибо обозначают дела снутри огромного количества уже имеющихся сущих.


dopolnitelnij-perechen-mnogokvartirnih-domov-informacionnij-byulleten-administracii-sankt-peterburga-49-650.html
dopolnitelnij-reglament.html
dopolnitelnij-uhod-za-kozhej.html